Жилищно неудовлетворенный потребитель
Жители василеостровского намыва вышли на митинг за благоприятную городскую среду
Жилой микрорайон намывных территорий Васильевского острова по праву можно назвать зоной контрастов. Отсюда открывается прекрасный вид на залив, а между домами созданы хорошо благоустроенные пространства. Однако совсем рядом с новыми жилыми комплексами расположились запаркованные и замусоренные пустыри с разбитыми машинами и гигантскими лужами. Парковочный хаос продолжается и на внутренних проездах намыва, где нам на глаза не попалось ни одного дорожного знака или элемента разметки. В случае ЧП пожарная или скорая может просто не проехать к месту назначения.
Страна у нас маленькая, поэтому построить кроме как на искусственном острове негде.
Ваши дороги и поликлиники - в сэкономленных деньгах. Вы же хотели подешеле, не так ли ?
Бачили очи шо куповали ?
Особенно про халявный комфорт понравилось.
Кто на намытом острове намусорил и разбитых машин накидал ? Тридцать три богатыря, администрация,
Какое-то эталонное, образцовое жлобство. Апофеоз потреблятства.
Не могу удержаться от длинной цитаты
---------
Я и простым глазом видел, как отвинтилась крышка автоклава и беззвучно упала в снег. Из автоклава ударила длинная, до самых звезд, струя пара.
- Даю пояснения для прессы... - начал было Выбегалло, но тут раздался страшный рев.
Земля поплыла и зашевелилась. Взвилась огромная снежная туча. Все повалились друг на друга, и меня тоже опрокинуло и покатило. Рев все усиливался, и, когда я с трудом, цепляясь за гусеницы грузовика, поднялся на ноги, я увидел, как жутко, гигантской чашей в мертвом свете луны ползет, заворачиваясь вовнутрь, край горизонта, как угрожающе раскачиваются бронещиты, как бегут врассыпную, падают и снова вскакивают вывалянные в снегу зрители. Я увидел, как Федор Симеонович и Кристобаль Хунта, накрытые радужными колпаками защитного поля, пятятся под натиском урагана, как они, подняв руки, силятся растянуть защиту на всех остальных, но вихрь рвет защиту в клочья, и эти клочья несутся над равниной подобно огромным мыльным пузырям и лопаются в звездном небе. Я увидел поднявшего воротник Януса Полуэктовича, который стоял, повернувшись спиной к ветру, прочно упершись тростью в обнажившуюся землю, и смотрел на часы. А там, где был автоклав, крутилось освещенное изнутри красным, тугое облако пара, и горизонт стремительно загибался все круче и круче, и казалось, что все мы находимся на дне колоссального кувшина. А потом совсем рядом с эпицентром этого космического безобразия появился вдруг Роман в своем зеленом пальто, рвущемся с плеч. Он широко размахнулся, швырнул в ревущий пар что-то большое, блеснувшее бутылочным стеклом, и сейчас же упал ничком, закрыв голову руками. Из облака вынырнула безобразная, искаженная бешенством физиономия джинна, глаза его крутились от ярости. Разевая пасть в беззвучном хохоте, он взмахнул просторными волосатыми ушами, пахнуло гарью, над метелью взметнулись призрачные стены великолепного дворца, затряслись и опали, а джинн, превратившись в длинный язык оранжевого пламени, исчез в небе. Несколько секунд было тихо. Затем горизонт с тяжелым грохотом осел. Меня подбросило высоко вверх, и, придя в себя, я обнаружил, что сижу, упираясь руками в землю, неподалеку от грузовика.
Снег пропал. Все поле вокруг было черным. Там, где минуту назад стоял автоклав, зияла большая воронка. Из нее поднимался белый дымок и пахло паленым.
Зрители начали подниматься на ноги. Лица у всех были испачканы и перекошены. Многие потеряли голос, кашляли, отплевывались и тихо постанывали. Начали чиститься, и тут обнаружилось, что некоторые раздеты до белья. Послышался ропот, затем крики: "Где брюки? Почему я без брюк? Я же был в брюках!", "Товарищи! Никто не видел моих часов?", "И моих!", "И у меня тоже пропали!", "Зуба нет, платинового! Летом только вставил...", "Ой, а у меня колечко пропало... И браслет!", "Где Выбегалло? Что за безобразие? Что все это значит?", "Да черт с ними, с часами и зубами! Люди-то все целы? Сколько нас было?", "А что, собственно, произошло? Какой-то взрыв... Джинн... А где же исполин духа?", "Где потребитель?", "Где Выбегалло, наконец?", "А горизонт видел? Знаешь, на что это похоже?", "На свертку пространства, я эти шутки знаю...", "Холодно в майке, дайте что-нибудь...", "Г-где же этот Выб-бегалло? Где этот д-дурак?"
Земля зашевелилась, и из траншеи вылез Выбегалло. Он был без валенок.
- Поясняю для прессы, - сипло сказал он.
Но ему не дали пояснить. Магнус Федорович Редькин, пришедший специально, чтобы узнать наконец, что же такое настоящее счастье, подскочил к нему, тряся сжатыми кулаками, и завопил:
- Это шарлатанство! Вы за это ответите! Балаган! Где моя шапка? Где моя шуба? Я буду на вас жаловаться! Где моя шапка, я спрашиваю?
- В полном соответствии с программой... - бормотал Выбегалло, озираясь. - Наш дорогой исполин...
На него надвинулся Федор Симеонович.
- Вы, м-милейший, з-зарываете свой талант в землю. В-вами надо отдел Об-боронной Магии усилить. В-ваших идеальных людей н-на неприятельские б-базы сбрасывать надо. Н-на страх аг-грессору...
Выбегалло попятился, заслоняясь рукавом зипуна. К нему подошел Кристобаль Хозевич, молча, меряя его взглядом, швырнул ему под ноги испачканные перчатки и удалился. Жиан Жиакомо, наспех создавая себе видимость элегантного костюма, прокричал издали:
- Это же феноменально, сеньоры! Я всегда питал к нему некоторую антипатию, но ничего подобного я и представить себе не мог...
Тут, наконец, разобрались в ситуации Г.Проницательный и Б.Питомник. До сих пор, неуверенно улыбаясь, они глядели каждому в рот, надеясь что-нибудь понять. Затем они сообразили, что все идет далеко не в полном соответствии. Г.Проницательный твердыми шагами приблизился к Выбегалле и, тронув его за плечо, сказал железным голосом:
- Товарищ профессор, где я могу получить назад мои аппараты? Три фотоаппарата и один киноаппарат.
- И мое обручальное кольцо, - добавил Б.Питомник.
- Пардон, - сказал Выбегалло с достоинством. - Он ву демандера канд он ура безуан де ву... [когда будет нужно - вас позовут] Подождите объяснений.
Корреспонденты оробели. Выбегалло повернулся и пошел к воронке. Над воронкой уже стоял Роман.
- Чего здесь только нет... - сказал он еще издали.
Исполина-потребителя в воронке не оказалось. Зато там было все остальное и еще много сверх того. Там были фото- и киноаппараты, бумажники, шубы, кольца, ожерелья, брюки и платиновый зуб. Там были валенки Выбегаллы и шапка Магнуса Федоровича. Там оказался мой платиновый свисток для вызова авральной команды. Кроме того, мы обнаружили там два автомобиля "Москвич", три автомобиля "Волга", железный сейф с печатями местной сберкассы, большой кусок жареного мяса, два ящика водки, ящик жигулевского пива и железную кровать с никелированными шарами.
...
- Я говорил ему тысячу раз: "Вы
программируете стандартного суперэгоцентриста. Он загребет все
материальные ценности, до которых сможет дотянуться, а потом свернет
пространство, закуклится и остановит время".
---
Ну все как у классиков: остров, машины и комфорт с никелированными шарами.
Этот пост изначально помещен в http://vlkamov.dreamwidth.org