Ни в ..., ни в Красную Армию

Кондовые марксисты всегда маялись с интеллигенцией, куда приткнуть: прослойка, прослойка... Тогда как она имела вполне отчетливые политэкономические предпочтения:

Я всю Россию ненавижу… В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы, умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки.

И предмет труда весьма специфический, а что средства производства невелики - бывает и в кондовой экономике.

Мараховский, исходя из этой полусогнутой позиции, смело назначил креаклиат "классом". Чтобы принять эту поправку требуется слегка поднапрячь извилины и включить культурку в производственные отношения. Очень такой подход стройнит всю теорию.

России больше не нужен класс-переводчик
Виктор МАРАХОВСКИЙ, публицист
27.12.2021
гуманитарка была разделена на собственно хардкорную (ею занималось духовенство, и, строго говоря, русское богословие и было русской философией) и лайтовую, которая как раз была отдана креаклам.

Так вот — эти последние, собственно, и сформировали лицо того, что мы полагаем российской творческой элитой: по сути, речь идет о весьма небольшой по численности и узкой по назначению прослойке, рожденной в качестве класса-переводчика, класса-ученика и класса-подражателя.

Этот небольшой класс занимался изначально ретрансляцией лучших (ну, или почитавшихся лучшими) произведений и идей, выданных куда более многочисленным, сформированным городами-купцами и городами-колонистами, классом европейского креаклиата. Русский креакл снимал сливки с европейского молока, а сливок было много. В известном смысле наши первые классики — это коллективные Гоблин, Володарский и Гаврилов. Жуковский шпарил немецкую романтику (занятно, что осталась прекрасная и злобная статья против засилья этой неметчины в родной культуре, написанная человеком по имени Вильгельм Карлович фон Кюхельбекер). Крылов на значительный процент состоял из галлицизированного Эзопа, пропущенного через коллективных Лафонтенов. Пушкина и Гоголя только их неподдельная гениальность вывела из тени английских и немецких образцов.

Собственно массовой и зависимой более от публики, чем от начальства, гуманитарная элита в России начала становиться лишь во второй половине XIX столетия, ближе к его концу, но она все равно в значительном своем большинстве оставалась коллективным ретранслятором. Ибо по-прежнему уступала количественно производителям англо-, франко- и германоязычного контента и имела расслабляюще огромные возможности переводить (пересказывать и пересочинять) чужие сливки. У нее был волшебный чит — она знала европейские языки. И она этим пользовалась, подсев на переводы и пересказы, как на кокаин.

________________________________
Комментировать тут
https://new-rabochy.livejournal.com/1553891.html?mode=reply#add_comment